|
Сегодня волшебный вечер. Какой-то серый свет, сумерки вообще-то, но ощущение такое, будто светло, просто свет – серый. Я иду по аллее, приглядываясь, где бы упасть покурить, однако все места, где я люблю сидеть и наслаждаться одиночеством, сегодня заняты. На этих скамеечках, озарённых жёлтым светом придверных фонарей, сидят дедушки, докуривая свои предсонные сигареты. Возле последней скамейки меня ждёт сюрприз – место освобождается. Странное существо, очевидно, старое, всё в каких-то вздутых тряпках и как будто присыпанное листвой, медленно встаёт со скамьи и, очень медленно ковыляя, движется мне навстречу, но не ко мне прямо, а рядом со мной, в противоположную сторону. Больше всего оно напоминает мне трапецию или ромб с вогнутыми сторонами. Оно какое-то жутковатое. Чуть позже я замечаю девочку со скакалкой (на самом деле увидел я её гораздо раньше, просто не осознавал её, так как думал о скамейках и проблеме их занятости).
Ещё одна странность. Солнце уже давно село, матери вовсю разыскивают и загоняют домой заигравшихся детей, чьи звонкие голоса, повторяющие одну и ту же фразу: «Ма, здесь мамонты не пробегали?!!» : ) , дают повод для оптимизма, но эта девочка словно нарочно притаилась ото всех в самом сумрачном месте аллеи и почти в темноте продолжает шлёпать скакалкой, совершая смешные и лёгкие девчачьи прыжки с ноги на ногу. Я уже миновал то создание в тряпках и листьях, но занимать освободившееся место не хочу, т.к. рядом девочка и я наверняка помешаю ей своим табачным дымом. Проходя мимо неё, я успеваю её рассмотреть. У неё большие круглые глаза, волосы пострижены в каре и скакалка для неё явно длинна. Когда я с ней поравнялся, она внезапно прекратила скакать, сложила губы бантиком и коротко и чётко, но вместе с тем как-то глухо выстрелила звуком в мою сторону: «У!» Mulholland Drive, не иначе. Затем подобрала скакалку и, медленно прыгая, стала продвигаться вслед за убредающим лиственно-трикотажным существом. Я оглянулся один раз, уже после того, как свернул по аллее налево, странно посмотрел на странную пару. Расстояние между девочкой и существом потихоньку сокращалось.
Ноги сами принесли меня на этот пустующий стадион – громкое название для заросшей спортплощадки. Там не было тихо, т.к. верещали в траве кузнечики или ещё кто-то, в сырых местах под кустами сирени или на самих кустах соответственно перехлюпывались лягушки или охали птицы ночные. Я докурил очередную сигарету и бросил её в траву. Я почти физически ощутил, как трава приняла в себя этот тлеющий комочек, как вспыхнул до предела этот кусок сгорающей травы, подпитываемый другой, более распространённой травой. Я слышал, как горит живая, сочная трава. Я видел, как раскалился и довольно быстро потух уголёк сигареты.
Встав, я снова повернулся лицом на запад. Сделал пару шагов и замер. Я стоял как будто на границе света и тени, уже не под кронами деревьев, один перед ослепительно серым небом. Слева вверху горела единственная звезда, отделённая от остальной доступной прямому взгляду части неба маленькой перистой чертой. То ли это действительно было такое облако, то ли это была лишь его видимая часть, но смотрелось занятно.
На фоне ослепительно серого неба и заходящего где-то в тысяче километров отсюда солнце выделялись чёрные облака, густой жирной линией размазанные по горизонту. А ещё ближе находились два больших дерева, стоявших недалеко друг от друга, одно - покустистее, полиственней, другое – потоньше. В просвете между ними был виден кусок линии облаков, жирный, мрачный, замысловатый. Это красиво. Кроме этого, я наблюдаю за другими облаками – облачками дыма, выходящими из лёгких. Они сперва густо и быстро вырывались наружу, но уже через пару метров растворялись и мистически исчезали в этом сером воздухе, которым в этот вечер было, конечно же, не надышаться. Сзади тихонько скрипнула калитка, но никто меня не потревожил. За рекой всё так же устраивали переклички и скулёж дворовые и бездомные собаки. Это был волшебный, мистический вечер. Я видел. Я слышал.
12 июля 2004 года.
|
